— Заткнись и марш вперед, дедуля.

Полицейский полубегом затрюхал впереди между развалинами, над которыми плясали языки огня. Мужчины, женщины и дети лежали, прижавшись к земле. Одни были мертвы, другие — в шоке; вопли некоторых леденили нам кровь.

Там, где несколько часов назад был угол улицы, к нам подбежал маленький мальчик, плача от страха.

— Помогите вытащить маму и папу! Он тоже солдат. Только приехал домой в отпуск. Лизхен потеряла руку. Генрик сгорел.

Мы остановились на несколько секунд. Мёллер потрепал ребенка по голове.

— Мы скоро вернемся!

Перед нами оказалась гора развалин. Идти дальше было нельзя. Когда мы повернулись к полицейскому с просьбой вести нас другим путем, поблизости раздалось несколько сильных взрывов. Все молниеносно бросились на землю. Пригодился фронтовой опыт.

— Что за черт, Томми, что ли, вернулись? — прошипел Порта.

Еще несколько металлических раскатов грома, на нас посыпались осколки, камни, комья земли. Каски пронзительно звенели от их ударов. Однако новый налет лишь задержал нас. Вскоре он прекратился.

— Вслепую бомбят, — лаконично сказал Старик и поднялся.

Мы продолжили нелегкий путь к своей цели, полицейский шел впереди. Он провел нас через какой-то подвал. Мы пробили кирками отверстия в стене и оказались в том, что оставалось от большого сада. Деревья попадали и сгорели, груда развалин и искореженного железа — останки здания — все еще неистово пылала.

Полицейский указал на нее и пробормотал:

— Дети внизу…

— Господи, какой разор, — сказал Штеге. — И какой отвратительный запах. Должно быть, сюда после фугасных бомб попали фосфорные.

Старик быстро осмотрелся и принялся энергично расчищать что-то, похожее на ведущие в подвал ступени.

С лихорадочной поспешностью мы разрыхляли и отбрасывали мусор, но на место отброшенного сверху сыпался другой. Вскоре пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание. Мёллер сказал, что самое разумное — установить контакт с теми, кто в подвале, если там еще есть кто-то живой.