Они выглядели похожими, как спички в коробке, а лица их были слеплены кое-как и напоминали морды Горгулий на соборе Парижской Богоматери. Складывалось впечатление, что они стерегут не производственный концерн, а секретный военный космодром. Лизу они знали в лицо, кроме того, у нее был постоянный пропуск, что позволяло ей не тратить время на проверку.

Лиза шагнула в лифт и нажала на кнопку последнего этажа, мимоходом подумав, что шишки всегда забираются на самый верх. Вероятно, это желание раскинуть крылья над целым миром. Или наверху просто воздух чище. Вместе с ней в кабину вошла крепко надушенная девица лет тридцати. Она была тощей, как бродячая кошка, но зато имела бюст, яростно тащивший ее к земле. Всю дорогу девица косилась на Лизу и выпячивала губки. Когда лифт, дзенькнув, остановился, девица вышла первой и двинулась по коридору, думая, что покачивает бедрами, а на самом деле извиваясь, как червяк. На середине пути она оглянулась и просветила Лизу насквозь своими глазами-рентгенами, в которые наверняка были вставлены цветные линзы – такими они казались ядовито-зелеными.

Прежде чем идти в кабинет мужа, Лиза вознамерилась переодеть колготки. Именно с этой целью она и свернула в маленький коридор, где находился туалет. Всем известно, что дамская комната – это место, где разбиваются сердца. Сюда прибегают рыдать после увольнения, материть начальников и проделывать тесты на беременность. В настоящий момент здесь громким шепотом обсуждали соперниц две дамочки с ногтями такой длины, что их вполне можно было рассматривать как холодное оружие. Соперницами они считали всех, включая уборщицу, видевшую живьем еще товарища Кирова.

Лиза зашла в кабинку и подняла ручку вверх. Она никогда не умела запирать эти новомодные замки, которые самозащелкивались и саморасщелкивались в совершенно неподходящее время. Несмотря на то что в туалете было довольно чисто, ставить вещи на унитаз ей не хотелось, поэтому она повесила на имевшийся в наличии крючок сначала пальто, а потом и свою поклажу.