Светало прямо на глазах, очертания домов делались резкими и четкими, постепенно четкими становились и мысли Лаптева, ясно проступало главное: он опять оказался в глупом, потому что ненормальном, положении. Все это с начала до конца мистификация, и, если как следует подумать, можно докопаться до ее причин. И вдобавок ему навязали этого пса. Зачем ему собака? Во-первых, вполне возможно и даже наверняка Антонина Николаевна устроит скандал... Антонина Николаевна... Лаптев остановился. Сейчас четверть шестого, ключ, как известно, того... Соседка будет спать минимум до девяти, а это значит - сверкающая перспектива провести еще часа четыре на лестнице. Лаптев взглянул на собаку. Она сидела рядом с ним, не отводя от него внимательного сочувственного взгляда.

"А еще говорят, что звери боятся смотреть людям в глаза, - подумал Лаптев, - или это только дикие?"

Он двинулся дальше, чего стоять-то? Шел теперь нарочно медленно, рассматривая пустую заспанную улицу, остановился, чтобы прочесть объявление, написанное от руки и прилепленное к водосточной трубе: "Срочно меняю однокомнатную квартиру со всеми удобствами на две любые комнаты в разных местах". Ну да. Как он сказал, Эмиль? "Ходят десятками, толпами по городам и весям..." Лаптеву стало смешно: он-то теперь редкий удачник, счастливец, можно сказать. У него есть пес! У других, конечно, доги, пудели, сенбернары с медалями, а у него зато вон, полюбуйтесь. И дал ведь еще этому Эмилю честное слово, что никогда никому собаку не отдаст и не продаст. А с ним только свяжись, с колдуном, - отомстит. Да и кто ее возьмет, а тем более купит, вот вопрос.

"Кулинарное училище готовит: шоколадчиков, карамельщиков, мармеладчиков, бисквитчиков". Объявление было наклеено на сером дощатом заборе, отгородившем строительную площадку.