Рэнси Билбро глядел в сторону, на Кэмберлендскии кряж светло-синий сейчас, в лучах солнца. Он не смотрел на Эриэлу.

- А то нет, что ли, - сказал он. - Так ведь когда кто начнет с ума сходить да кричать насчет развода, так разве ж того силком удержишь.

- Так когда ж кто другой сам хотел развода, - сказала Эриэла, адресуясь к табуретке. - Видать, кто-то не больно уж хочет, чтоб кто-то остался.

- Да когда б кто сказал, что не хочет.

- Да когда б кто сказал, что хочет. Пойду-ка я к братцу Эду. Пора уж.

- Видать, теперь никто уж не заведет наших часов.

- Может, мне поехать с тобой, Рэнси, на двуколке, завести тебе часы?

На лице горца не отразилось никаких чувств. Но он протянул огромную ручищу, и худая, коричневая от загара рука жены исчезла в ней. На мгновение жесткие черты Эриэлы просветлели, словно озаренные изнутри.

- Уж я пригляжу, чтоб собаки не донимали тебя, - сказал Рэнси. - Скотина я был, как есть скотина. Ты уж заведи часы, Эриэла.

- Сердце-то у меня там осталось, Рэнси, в нашей хижине, шепнула Эриэла. - Где ты - там и оно. И я не стану больше беситься-то. Поедем домой, Рэнси, может еще поспеем засветло.

Забыв о присутствии судьи, они направились было к двери, но Бинаджа Уиддеп окликнул их.

- Именем штата Теннесси. - сказал он, - запрещаю вам нарушать его порядки и установления. Суду чрезвычайно отрадно и не скажу как радостно видеть, что развеялись тучи раздора и взаимонепонимания, омрачавшие союз двух любящих сердец. Тем не менее суд призван стоять на страже нравственности и моральной чистоты Штата и он напоминает вам, что вы разведены по всем правилам и, стало быть, больше не муж и не жена и, как не таковые, лишаетесь права пользоваться благами, кои составляют исключительную привилегию матрианомального состояния.

Эриэла схватила мужа за руку. Что он там говорит, этот судья? Он хочет отнять у нее Рэнси теперь, когда жизнь дала им обоим хороший урок?