Павел Андреевич пожелал взглянуть на загородный дом, Катя боялась, что и бумаги попросит, захочет присутствовать при оформлении купчей, но повезло, решил не оскорблять их контролем. Отвезли отца на дачу, место действительно чудесное, хоть и далековато — в Котлах, шесть часов езды по хорошей дороге, а осенью-весной по распутице дольше. Дом просторный, бревенчатый, двухэтажный, с большими верандами на каждом этаже. Хозяйственные постройки из местного известняка, дорожки выложены плитками, большой фруктовый сад, сорок яблонь, а еще сливы и вишни, палисадник разбит перед домом, ухоженный, нарядный. Неподалеку молочная ферма, молоко всегда в достатке. Замечательно. Только одно вот, дача принадлежала дальним родственникам Колчина, и продавать ее не собирались. Пустить молодых пожить на лето — пожалуйста, а продавать ни-ни. А им и не нужно, они не собираются в деревне сидеть бездельничать. Обманули отца — нехорошо, конечно, узнает рано или поздно, но к тому времени они встанут на ноги, дело начнет приносить неплохой доход. Отец сам посмеется, может, и похвалит.

Денег хватило в обрез. Сняли этаж флигеля и полуподвал в том же крыле. Внизу устроили красильню, наверху лабораторию и комнату, купили первую партию сукна, необходимое оборудование, наняли трех рабочих. Так получилось, что комнатка стала не общей, а Катиной, сперва планировали что-то вроде приемной, но пришлось бы прорубать дверь в коридор. Да, и приемная оказалась ни к чему. Сейчас в этой комнатке Люба ждала Катиного ответа.

— Разумеется, — отвечала Катерина, — я люблю Сережу. — Как же иначе, он мой муж. — И с удивлением поняла, что не лжет.

Тяжелее всего оказалось сразу после свадьбы. У них была договоренность, у всех трех, что брак останется формальным. Гущин, похоже, питал к подруге детства не только приятельские чувства, или привык считать ее будущей женой, потому и мучился сейчас, пытаясь выдать ревность за беспокойство об общем Деле. А Катю все устраивало.