Длинная пирога

Я устроился на своем походном сундучке и едва успеваю нагибать голову, чтобы уберечься от ударов темно-пурпурных

Целая туча встревоженных нашим появлением небольших разноцветных попугаев с громким щебетанием поднимается в небо.

Пирога плавно скользит по безымянному ручейку, впадающему в одну из самых больших рек Французской Гвианы.

Здешний животный и растительный мир своим богатством и разнообразием может свести с ума любого натуралиста, а яркостью красок повергнуть в отчаяние любого живописца.

Тут есть все: лианы, ананасы и даже орхидеи

Я не в силах придумать имя этому празднику жизни, но как хочется в восторге и в восхищении воспеть его!

Однако мой спутник со светло-кофейной кожей, курносым, лишенным растительности лицом и пристальным холодным взглядом раскосых глаз совершенно равнодушен к окружающему великолепию. Более того, восторги цивилизованного европейца по поводу каких-то цветов и трав кажутся ему странными, подозрительными и даже достойными сожаления.

Самого индейца мне рекомендовали знакомые голландские рудокопы, хвалившие его честность и исполнительность.

Каков будет наш сегодняшний маршрут, я еще не знаю. Заставить Генипу пуститься в объяснения — затея бессмысленная. За целый день он порой не произносит и десятка слов. И только вечером, после нескольких изрядных глотков тростниковой водки, милостиво удостаивает меня нескольких фраз на креольском наречии

Зато — замечу не без гордости — ко мне очень привязалась его собака — обладающее отличным нюхом странное маленькое создание с остренькой мордочкой и торчащими ушами, ловкое и хитрое как обезьяна.

Пирога движется по все сужающейся протоке, которая в конце концов превращается в настоящую крокодилью тропу.

Мы в тени. Но что за адская жара — как в бане или в разогретой теплице! О, этот ужас экваториальных болот — зловоние, духота, чудовищная влажность.