Желязны глубоко уважал опыт и выучку бойцов САС. Но операцию планировала МИ-6 и явно без участия штаба САС, — что уже вызывало настороженность. И еще он подозревал, что операция спланирована МИ-6 со всем набором типичных ошибок. А ответственность за людей будет лежать на нем, капитане Желязны. Если бы группа была обычная — три-пять человек, то он знал бы, для чего их выбрасывают, что делать в любой нештатной ситуации. А тут — сорок один человек! И все — ради одного немецкого профессора?! Какой смысл устраивать гонку за немецким ученым за месяц-полтора до конца войны? Ведь сейчас любому идиоту понятно, что больше месяца Гитлер не продержится! Да этот профессор сам, наверное, спит и видит, как бы сдаться англичанам или американцам! Нет, здесь явно что-то не так…

Чем больше размышлял Желязны, тем больше обуревали его мрачные предчувствия. И когда он вышел на Пикадилли из подъезда дома номер 134, то был твердо убежден: история про профессора — липа; вся операция — прикрытие какого-нибудь очередного «судьбоносного» наступления и всю группу «Циклоп» с вероятностью 99 процентов ждет геройская смерть!

В это же время в кабинете майора Джонсона окончился аналогичный инструктаж. С одним маленьким исключением. Изложив все то, что Моравец довел до сведения своих людей, Джонсон добавил:

— А теперь то, что ваши чешские и английские коллеги не знают и знать не должны. Борг должен улететь на американском самолете, который прибудет несколькими часами раньше. Вам ясно?

Грегу показалось, что он ослышался и переспросил:

— То есть, сэр, для англичан и чехов прибытие нашего самолета явится сюрпризом?