– Жарко, холера его возьми, – вздохнул Алесь и опустил черные ресницы. – Пойдем через неделю на Равеку? Стафан там намедни во какого окуня выхватил.

Павел молчал.

– Ты что молчишь, Павелка? – спросил Алесь. И, уже встревоженный, увидел, что у друга дрожат

губы. – Ты чего, Павлюк?

– Через неделю тебя, может, здесь и не будет, – глухо сказал Павел.

– Вот дуринa! Куда же это я денусь?

– Сегодня утром – ты как раз навоз на Низок возил – приезжал Карп из имения. Сказал, что паны поговаривают: мол, хватит, мол, тяжело Михалу Когуту без нашей помощи и время брать Алеся… Это чтоб за тебя отец "покормное" и "дядьковое"

В глазах Алеся появилась тревога. И сразу же исчезла, уступив место решимости.

– А я не пойду. Кто меня заставит, если мне и здесь хорошо?

– Гэ-эх, брат! – тоном взрослого сказал Павел. – Тут уж ничего не поделаешь. Возьмут во двор – и концы. На то они паны. На то мы мужики. Как отдали они тебя, так и возьмут.

– А я убегу. Я не ихний. Я ваш.

– Привыкнешь, – продолжал Павел. – Помнишь, как шесть лет тому назад ревел, когда тебя к нам привезли? И страшно у нас, и черно. Привык же…

– Куда это Алеся заберут? – спросила девочка. Стояла перед ними, голенькая, кругленькая, держала во рту палец.

– Иди ты, Янька, – с досадой сказал Павел. – Что ты знаешь?

– Куда его заберут? Он ведь наш. – В голосе девочки было недоумение.

– Наш, да не совсем.

И тут Алесь вскочил на колени.

– Как это не ваш? Как это? А чей же я? Аришки-дурочки?

На глазах у него накипали злые слезы. Он не сдержался и отвесил дружку звонкую оплеуху. А спустя еще мгновение они друг через друга катились вниз, к реке, поднимая тучи песка.

За кулаками света не было видно. Скатившись на самый берег заводи, красные, пыльные, они молотили друг друга и ревели.