Жар речи Колона опалил фрея Хуана. Простой пример с апельсином открыл ему одну из очевидных истин, ранее ускользавшую от его проницательного ума. Энтузиазм молодого космографа захватил приора. Но неожиданно возникло препятствие, за которое смог зацепиться его холодный разум.

— Подождите. Подождите. Вы говорите, должны быть другие земли. Вы заходите столь далеко, что я не решаюсь последовать за вами, сын мой. Всё это не более чем ваши убеждения, а убеждения могут оказаться ложными.

Возбуждение Колона не спало. Наоборот, словно костёр раздуваемый лёгким ветерком, вспыхнуло ещё сильнее.

— Не только убеждения, ваше преподобие, не только. Есть более серьёзные доводы. Уже не математические, но теологические. Сошлюсь на пророка Ездру, утверждавшего, что земля состоит из шести частей суши и одной — воды. Используйте это соотношение в предполагаемом мною расчёте и скажите мне, где я ошибаюсь? Или оставьте без внимания мои воображаемые земли, но тогда получится, что не прав пророк. — Он бросил апельсин в блюдо. — Так что Индии наверняка лежат в двух тысячах милях к западу от нас.

— И что из этого? — Приор ужаснулся, представив себе безбрежный океан. — Две тысячи миль сплошной воды, таящих в себе Бог знает какие опасности. От одной мысли об этом становится страшно. У кого хватит храбрости броситься в неведомое?

— У меня! — Колон ударил себя в грудь, его глаза пылали фанатичным пламенем. — Господь Бог столь ясно указал мне путь, что все эти доводы, математика и карты — ничто рядом с осенившим меня вдохновением. Бог же даровал мне силу воли, необходимую для реализации Его замысла.

Колон шёл напролом, его уверенность в себе отметала все сомнения. И фрей Хуан, уже убеждённый логикой и космографическими выкладками незнакомца, сам того не замечая, стал верным его союзником.