Степь была унылой и безлюдной. Только степные орлы неторопливо кружили в немыслимой высоте да табуны диких коней — тарпанов уносились прочь в клубах пыли. Неподвижными столбиками торчали на курганах суслики. Каменные изваяния неведомых людей, сложившие руки на огромных животах, пялились пустыми глазницами. На прогретых солнцем проплешинах дремали, свернувшись кольцом, степные гадюки.
Опасной нечисти в степи было много. То там, то здесь в земле чернели дыры, будто проткнутые палкой — норы пауков-тарантулов, которые достигали размера большой серебряной монеты. Юлиан невольно придерживал коня, когда поблизости перебегала дорогу эта страшная тварь. Буро-коричневое тело тарантула было покрыто седыми волосами, сильные ноги позволяли быстро передвигаться и даже прыгать. А неподвижный тарантул был почти незаметен среди травяного мусора и комочков пересохшей земли. Юлиан, прежде чем сойти с коня на землю, колотил вокруг себя длинным посохом — отгонял пауков.
Матриканец относился к тарантулам с полнейшим равнодушием, ходил по траве в одних шерстяных носках. На монахов, испуганно крестившихся при виде перебегавших от норы к норе пауков, он смотрел насмешливо и снисходительно, как на боязливых детей. Юлиану он рассказал, что при соблюдении некоторой осторожности пауки вовсе не опасны. Они как огня боятся овец, пожирающих тарантулов без всякого вреда для себя. Носки из овечьей шерсти надежно защищают ноги, а если ночью ложиться на овчину, то можно спать спокойно. К тому же укус тарантула не смертелен. У укушенного человека два-три дня ломит суставы, как при сильной простуде, а потом все проходит. Юлиан с сомнением покачивал головой, выслушивая успокоительные речи матриканца…
На тринадцатый день пути караван добрался до изгиба реки Кубани, истоки которой были на юге, в больших горах: ее питали вечные снега. Поэтому самая большая вода проходила не весной, как в равнинных реках, а в июле и августе, когда в горах таяли ледники. Мутный быстрый поток рокотал у правого высокого берега, закручивался пенными водоворотами, с грохотом обрушивал в реку подмытые глыбы земли. От реки веяло ледяной стужей: вода была холодной, несмотря на зной.