Через три месяца Аннушка неожиданно вернулась. Так же внезапно, как и ушла от него. Тихо, незаметно прошла в комнату, сняла свою индейскую одежду, оделась в русское платье и, как будто ничего не случилось, будто три месяца пролетели как миг, деловито зашуршала на кухне, только тихо спросила его:

— Где Антипатр?

Вышла во двор поздороваться с сыном. Потом вернулась и принялась возиться по дому, чистить, прибирать, стирать.

Баранов посмотрел на нее и опять уткнулся в свои бумаги. Спрашивать Анну и допытываться чего бы то ни было от нее не было смысла. Сильная индейская кровь, кровь вождей ее племени, дала ей необычайную силу воли и упорство. Если она противилась чему-либо, то никакая сила на свете не могла сдвинуть ее с места и заставить переменить решение.

Так же тихо, не говоря Баранову ни слова, Анна выгнала молодую алеутку, нанятую им во время ее отсутствия присматривать за Антипатром и вести хозяйство.

Быстро растет сын Антипатр. Ему уже пять лет, и нет ни одного мальчика его возраста в селении, кто мог бы соревноваться с ним в скорости бега на крепких молодых ногах, в плавании в студеной воде или в управлении байдаркой. Ему только пять, но он уже бойко скользит вдоль берега на байдарке, звонко смеется над неумелыми и неуклюжими барахтаньями с веслами сверстников.

Героем и кумиром для него стал отец. Разве не был он самым большим человеком, самым почитаемым лицом на всех островах, разве не относились к нему с уважением и страхом и алеуты, и индейцы, и русские. Эта сильная привязанность к отцу может быть еще объяснялась каким-то непонятным безразличием к Антипатру со стороны матери. Даже не равнодушием, а просто отсутствием материнской теплоты. Александр Андреевич заметив это, еще сильнее привязался к сыну, стал оказывать ему больше внимания и заботы, стараясь возместить недостаток материнской любви. Он понимал причины подобного отношения Анны к сыну, но ничего поделать не мог.