Вано подошел к прилавку и поднял зверя за хвост. Гриша засвистел, расставил руки и начал пятиться, оттесняя толпу. Он кричал на упрямых и издевался над человеческим любопытством:

- Ай, умрешь, когда не увидишь? Какой любопытный! Смех душит смотреть на таких глупых людей!

- Где убил? - спросил Вано охотника и сжал густые брови.

- На Турецком канале.

- Как тебя зовут?

- Гулия.

- Ну что ж, Гулия,- тихо сказал Вано,- ты убил запрещенного зверя. Две недели посидишь.

Гулия сердито высморкался. Потом он страшно посмотрел на Вано и пробормотал:

- Крысиный сторож! Убью лягушку, ты тоже меня арестуешь?

- Не волнуйся, кацо. На суде тебе дадут слово... Гриша, сходи с ним в милицию.

Толпа повалила за Гришей и Гулией. Охотник был взбешен. Он снова нес зверя за хвост, но уже без прежней гордости. Зверь стучал головой о мокрые плиты тротуара.

Дождь затихал. Он сыпался мелкой пылью.

В духане остались Габуния, Вано и Лапшин.

- Что это за животное? - спросил Лапшин. Вано притворно удивился:

- Неужели не знаете? Аргентинский зверь нутрия с реки Рио-Негро.

- Простите мое невежество,- ответил язвительно Лапшин,- но я не зоолог, а ботаник.

- Вы специалист по влажным субтропикам. Должны бы, кажется, знать.

Габуния постарался замять разговор, готовый перейти в ссору. Каждая встреча Вано с Лапшиным кончалась колкостями. Вано не любил молодого ботаника за его американские костюмы из мохнатой розовой шерсти и изысканные манеры. Вано казалось, что ботаник смотрит на советские дела свысока, как знатный иностранец.

Габуния краснел от всяких резких выходок. Он был застенчив, высок. Малярия покрыла желтым налетом белки его всегда улыбающихся глаз.

- Нутрия,- сказал он, смешавшись,- самый драчливый зверь в мире.