Все молчат, и мы с ним идем за бухлом вдвоем, но не к бабе Вере, а к другим. Я их не знаю, Андрюха знает. Он ведет меня по темным деревенским переулкам.

– Не ссы, я здесь брал у них уже, с Мырой.

Подходим к каком-то дому. Он стучит. Открывает молодая еще баба – лет двадцать максимум.

Привет. Есть? – спрашивает Андрюха.

– Конечно, она по-блядски улыбается. Он сует ей деньги.

Она уходит, потом приносит бутылку сивого самогона, заткнутую скомканной газетой.

– Пошли с нами на дискотеку, – предлагает Андрюха.

– А что, дискотека сегодня?

– Ну.

– Ну ладно, пошли. Я только оденусь. И сеструху свою двоюродную возьму, она у нас сейчас живет, хорошо?

– Хорошо. Тогда захвати закуски, выпьем по дороге. Не идти же тркзвыми на танцы.

– Зачем по дороге? Давай у нас.

– А кто еще дома?

– Мамаша.

– Тогда не надо.

– Ну ладно, подождите.

Ждем на улице, курим. Уже совсем стемнело.

Минут через десять они выходят – накрашенные, в самопальных джинсах и дурацких куртках.

– Это Света, а это Андрей и…

– Игорь. А тебя саму как зовут?..

– Анжела.

Пьем из горла по кругу. Заедаем хлебом и нарезанным салом: они позаботились.

– Ну вот, ты хотел сала. Что хочешь, то и получаешь. Как всегда, – Андрюха улыбается.

– Ну не всегда. Почти всегда. Особенно пизды.

* * *

Заходим в клуб. Дискотека уже идет. Человек двадцать танцуют на сцене, еще несколько сидят на стульях в зале.

В одном углу – несколько незнакомых чуваков нездешнего вида. Это, наверное, те, про которых говорил прыщавый. Остальные все наши. Три бабы и человек двадцать пацанов. Вася сидит в углу сцены, слегка прикрытом облезлой занавеской, возле бобинного магнитофона, типа дискжокей.

Мы вчетвером становимся своим кругом, дрыгаемся под музыку. Мне хорошо и тепло и слегка головокружительно.