– Ладно, хватит на первый раз.

И уходят.

Я встаю, отряхиваюсь, возвращаюсь в дом. На кухне за столом сидит Андрюха.

– Что, отпиздили?

– Ну.

– Зря ты лез, конечно. Да ладно. Давай лучше выпьем.

Он разливает самогонку по стаканам.

– Все эти хуесосы – продукт системы. Ты это понимаешь?

– Понимаю.

– Ну, так вот. Их создал совок, он их сделал, можно сказать. Они его прямой продукт.

– Ты хочешь сказать, что если бы не было совка, то таких уродов не было бы?

– Были бы все равно. Но меньше.

– Но все равно были бы?

– Конечно. Так заложено в природе. Давай еще выпьем.

– А где ты возьмешь?

– Анжела, иди сюда! – кричит Андрюха.

– Ты что, с ума сошел? Что ты орешь – ночь ведь? – она недовольно смотрит на него.

– Давай еще бухнем, у вас же есть.

– Не, вы че? Нам рано вста-а-а-вать, нет, нет, это нет. И вааще – вам пора уходить.

– Ну, тогда дай нам бутылку.

– А деньги? Мы и так с вас ничего не брали, а выпили столько.

– Ну, нет сейчас денег. Кончились. Принесу завтра.

– Ладно.

– И, это самое, еще хлеба там и сала.

– А губа не залупится?

– Нет, не бойся.

Она приносит бутылку сивухи, полбуханки хлеба и сало. Мы берем все это и выходим, не прощаясь и не сказав спасибо.

Садимся на скамейку возле чьего-то дома. Светает. Над рекой – туман, и трава мокрая. Пьем по очереди из горла: стаканов нет.

– Все говно, – говорит Андрей. – Союз говно, коммунизм говно, Перестройка говно, Горбачев хуесос.

– Да, – говорю я.

– Ну вот, видишь, и ты согласен, что все говно.

– Согласен.

– Давай тогда свалим на хер в Америку.

– Давай.

– Ну, за то, чтобы свалить в Америку, – он делает большой глоток из бутылки и передает ее мне. Я допиваю.

Смотрю на часы. Пять утра.