В этой части страны она была одна-единственная чистопородная динго, спасшаяся от охотников. Однако она не питала к людям никаких мстительных чувств. Чего нельзя было сказать про людей, в чьих обширных стадах она добывала себе пропитание.

Целых восемь лет охотники гонялись за ней. Сперва из-за шкуры, потом из-за скальпа, приобретавшего все большую ценность, потом из-за двадцати фунтов премии, пятидесяти фунтов, ста... Среди них были и фермеры, и городские жители, загорелые сильные молодые люди, и бородатые старики. Они отправлялись на охоту партиями, ехали верхом, ведя за собой навьюченных лошадей, или шли пешком, продираясь с ружьем сквозь кустарник и эвкалиптовые заросли. Они охотились в одиночку, или, закинув за плечо ружье со взведенным курком, ведя на поводу свою лошадь, через лесные чащи, по лугам, покрытым сочной высокой травой, спускались в глубокие ущелья, все время зорко посматривая по сторонам. Собачьи своры гнались по ее следу, горя желанием принести своим владельцам желанную награду. По бокам вьючных лошадей, тяжело взбиравшихся по отвесным тропам, покачиваясь, бряцали огромные капканы. Охотники брали с собой яд, катышки теста с битым стеклом, колья, ловушки... Они убивали брамби {Дикая австралийская лошадка.}, делали надрезы у них на боках и, надев перчатки, засовывали в мясо кристаллы сильно действующего яда. Они клали отраву в туши овец и коров... Рассыпавшись цепью, они с громкими криками прочесывали кустарник, на противоположной стороне которого стояли в ожидании их товарищи с ружьями наготове.

Колченогая Динго внимательно следила за их появлением и уходом.

Огорченные охотники спускались в селения ни с чем и рассказывали истории, из которых явствовало, что они отнюдь не потерпели поражения, а, наоборот, кое-чего добились. Они врали, хвастались, чтобы окружающие, не дай бог, чего не подумали.