— Земляки, что ли?

Тот кивнул:

— Ага. Мы вот трое — я, Даша и Олег. Еще подойдут. Каждый четверг тут собираемся.

— Пикничок?

Парнишка снисходительно усмехнулся:

— Не, у нас сухой закон. Даже вино только по праздникам… Песни поем, разговариваем. Картошку печем.

Кубышка так и сидела между ними, разговор шел как бы сквозь нее. Как вести себя в такой ситуации, она не знала и на всякий случай презрительно оттопырила губы.

Коля спросил:

— А посторонних погреться пускаете?

Павлик ответил, прикрывая гордость будничной интонацией:

— А у нас тут нет посторонних. Пришел — значит, свой. Картошки на всех хватит!

Он хмыкнул, будто вспомнил смешное:

— Раз охотник пришел, совсем оборвался в тайге. Мы ему сапоги дали. Потом девушка — смысл жизни искала.

— Нашла? — поинтересовался Коля.

— Вроде все нормально, в столовой работает… Не, многим помогли. А как про наш костер в многотиражке написали…

— Да вранье все это, — уверенно бросил парень в красной куртке, Олег. Он все же разжег костер и стоял теперь во весь рост, длинной палкой пошевеливая хворост, — ладный, плечистый, тело как пружина.

— Что вранье? — переспросил Павлик и весь подобрался.

— Да все, — сказал Олег. — Многотиражка. И вообще вся эта благотворительность. Надо же где-то собираться!

— А что, кому-нибудь в чем-нибудь отказали? — с вызовом спросил белесый.

— Олег, хватит, — негромко проговорила девушка в джинсиках.

— Нет, ты скажи — отказали? Тунеядец приходил — в общагу устроили? Сам же, кстати, устраивал! — уличил он.

— Свистнул одеяло и сбежал, — сказал Олег.

— Но ведь устроили?

— Но ведь сбежал?

— Постой-ка, — отвлек Коля Павлика. — Так у вас что, вроде месткома?

— Зачем? Мы сами по себе, — возразил тот, остывая. — Просто если человек голодный, или денег нет, или ночевать негде…