- И прекрасно, сударыня! Забирайте и вы свое кольцо! - крикнул Перекориль и метнул на нее яростный взгляд, а потом вдруг словно прозрел и воскликнул: - Вот так так?! Неужели это вас я любил всю жизнь?! Неужели я был так глуп, что растрачивал на вас свои чувства?! Ведь, ей-богу, вы... чуточку горбаты!
- Негодяй! - завопила Анжелика.
- И еще, признаться, немного косите.
- Ах! - только и вырвалось у Анжелики.
- Волосы у вас рыжие, лицо в оспинах, а еще... еще у вас три вставных зуба и одна нога короче другой.
- Ах вы, скотина! - завизжала Анжелика и свободной рукой (другой она вырвала у него кольцо) отвесила
Перекорилю три пощечины и, наверно, выдрала бы ему все волосы, если бы он не прокричал со смехом:
- Анжелика, не рвите мне волосы - это же больно? Ваши-то, я вижу, нет нужды стричь или выдирать: их можно снять с головы, как шапку. Хо-хо-хо! Ха-ха-ха, хихи-хи!
Он задыхался от смеха, а она от ярости; и тут в комнату вошел разнаряженный граф Шаркуньель, первый королевский флигель-адъютант, и с низким поклоном возгласил:
- Ваше высочество! Их величества просили вас пожаловать в Розовую тронную, где они ожидают прибытия принца Понтии.
Глава VIII,
повествующая о том, как Спускунет подобрала волшебное колечко, а во
дворец пожаловал принц Обалду
Барабаны бьют в саду:
К нам явился Обалду!
Приезд принца Обалду взбудоражил весь двор; придворным было ведено одеться по-праздничному; лакеи облачились в парадные ливреи; лорд-канцлер надел новый парик, гвардейцы - новехонькие мундиры. Конечно, и старушка Спускунет не упустила случая расфрантиться. Она шла во дворец исполнять свою службу при августейшей чете, как вдруг увидела что-то блестящее на каменных плитах дворцового двора и приказала пажу, несшему ее шлейф, пойти и подобрать эту вещицу. Пажом у нее служил безобразный коротышка, одетый в старую, подкороченную куртку, которая перешла к нему от покойного грума и была заметно тесна; и, однако, когда он поднял с земли волшебное колечко (это было оно!) и понес его госпоже, он показался ей чуть ли не купидоном. Он отдал ей колечко; оно было простенькое и маленькое, такое маленькое, что не лезло ни на один из подагрических пальцев графини, и она спрятала его в карман.