Верхний этаж — жилые комнаты главы фирмы. Там же приготовлены комнаты для сына. Нижний этаж — магазин. В крыльях — мастерская, где работали всего несколько человек.
Приказчики фирмы — отменно вежливые люди. Что до товара — то здесь предлагались только дорогие, тонкой отделки вещи.
Наиболее выдающихся клиентов Клеменс обслуживал сам. Его предупредительность, полные достоинства манеры и светская непринужденность очаровывали гостей. Через год-другой от покупателей не стало отбоя. Люди, нажившие состояния на войне и инфляции, выбрасывали из портмоне пачки отечественных и заграничных банкнот за какую-нибудь драгоценность. Клеменс небрежно совал деньги в сейф, словно это были какие-то несчастные тридцать — пятьдесят марок.
2
Соседи установили, что Клеменс в частной жизни (прислуга везде болтлива) очень нетребователен. Его кабинет и спальня отличаются спартанской скромностью. Да и сам он чистый спартанец: неприхотлив в пище, много занимается спортом, много читает, любит серьезную музыку, иногда посещает театры. По вечерам часто сумерничает в одиночестве. Ни о каких интрижках любовного характера прислуга не могла сообщить решительно ничего такого, что могло бы положить тень на личную жизнь их хозяина. Женщины, кроме домоправительницы и горничной, не переступали порога его дома. Не было замечено также, чтобы Клеменс проводил время с женщинами в ресторанах или барах. В крайнем случае, он брал с собой домоправительницу фрау Кнопф — пожилую и довольно уродливую даму.
Фрау Кнопф рассказывала, что господин Клеменс, овдовев лет пять тому назад, решил отдать все оставшиеся годы жизни работе и сыну.
Полиция, особенно в первые годы проживания Клеменса в Берлине, довольно тщательно наблюдала за ним: как-никак некогда он был в России… Вскрывалась (тайно, конечно) его почта.