«Его трудов – виновник я!» Так точно, друг, мечты младые И незавидливый фиал, И чувств волненье ты впервые Во мне, как ангел, разгадал. Ты, помнишь, раз сказал: «Рассей С души туман непросвященья И на крылах воображенья Лети к Парнасу поскорей!» Совету милого послушный Я дух изящностью питал; Потом с подругою воздушной Нашедши лиру, петь начал…

Действительно, то, как «петь начал» Кольцов, во многом определялось влиянием Кашкина. Прежде всего Кашкин, всячески поощрявший стихотворство Кольцова, чисто учительски попытался рассеять «туман непросвещенья» и с самого начала поставить дело, так сказать, на научную основу. Он подарил юноше теоретический труд по стихосложению, вышедший еще в начале века: «Русская просодия, или Правила, как писать русские стихи, с краткими замечаниями о разных родах стихотворений». Кольцову исполнилось шестнадцать лет, и до того времени, когда он начнет писать действительно русские стихи, было еще довольно далеко.

Первое из известных нам стихотворений Кольцова «Песнь утру», конечно, довольно слабое и подражательное, в духе И.И. Дмитриева.

С зарею красною восходит Солнце яркое в восток, Из-за леса, гор выходит; И шумит живой поток. Осветило дол росистой, Озлатило зыби вод, Потряся и бор ветвистой. Вдруг поднялся хоровод Нежных пташек, пенье И свирели пастухов. Всюду радость и веселье Средь долины и лугов, Все пленило, веселило. Милой взор среди природ! О, как нежно, о, как мило,