Муха билась и жужжала, пытаясь пробиться к холодному октябрьскому солнечному свету, который казался таким близким.

В комнату влетел Питер. Он часто дышал, щеки его раскраснелись.

– Я нашел три здоровенных, папочка, я… – Он запнулся. – Ты в порядке, папочка?

– Все замечательно, – сказал Хэл. – Тащи рюкзак сюда.

Хэл ногами пододвинул журнальный столик к окну, так что он встал прямо под подоконником, и положил на него рюкзак Питера. Затем он развязал горловину и раскрыл ее. Он заметил внутри камни. Он подтолкнул обезьяну с помощью щетки для унитаза. Она пошатнулась и через мгновение упала в рюкзак. Раздалось едва слышное дзынь: одна из тарелок ударилась о камень.

– Папа? Папочка? – Голос Питера звучал испуганно. Хэл оглянулся и посмотрел на него. Что-то было не так, что-то изменилось. Что это было?

Он проследил направление взгляда Питера и все понял. Жужжание мухи прекратилось. Труп ее лежал на подоконнике.

– Это обезьяна сделала? – прошептал Питер.

– Пошли, – сказал Хэл, завязывая рюкзак. – Я объясню тебе по дороге.

– Как мы поедем? Ведь мама и Дэнис взяли машину?

– Не беспокойся, – сказал Хэл и взъерошил волосы Питера…

Он показал дежурному свои права и двадцатидолларовый банкнот. Получив электронные часы Хэла в качестве дополнительного вознаграждения, дежурный вручил Хэлу ключи от своей собственной машины. Пока они ехали по шоссе 302, Хэл начал говорить, сначала запинаясь, потом более уверенно. Он начал с рассказа о том, что его отец, возможно, привез эту обезьяну с собой из морского путешествия в подарок своим сыновьям. В этой игрушке не было ничего особенного, ничего ценного или примечательного. В мире, должно быть, существуют сотни тысяч заводных обезьян, сделанных в Гонконге, Тайване, Корее. Но однажды – возможно, это случилось именно в темном заднем чулане дома в Коннектикуте, где подрастали двое мальчиков – что-то произошло с одной из обезьян.