Я надеялся, что они хотя бы попробуют прочесать заросли, но ошибся. Тем не менее, я сбросил ночную рубашку, чтобы она не мешала в перестрелке. Ребята, однако, были явно не склонны к самоубийству. Прошло десять минут, и шум моторов уже замер вдали, а я собирался возвращаться в город, когда на пустынной прогалине вдруг появились две фигуры в балахонах. Они явно не намеревались заниматься поисками, а скорее были расположены отдохнуть. Собираясь закурить, один из них снял капюшон – и я узнал Пушистую Харю. Уж его-то я успел оценить: где этот тип, там жди неприятностей.

Я тихонько пополз в их сторону, надеясь подслушать разговор. Было полнолуние, и мне следовало быть крайне осмотрительным. Осторожно передвигаясь между деревьями, я вдруг услышал шум мотора. На обочине остановилась машина – не какая-нибудь колымага, а большой спортивный автомобиль. Выключив двигатель, из него вышел парень и прошёл по просеке в десяти шагах от меня. Хотя балахона на нём не было, его физиономию я не успел разглядеть.

Двигаясь следом, я достиг конца просеки и услышал, как он обратился к двум другим:

– Эд будет здесь через десять минут, и тогда...

– Тcсс... – раздалось предупреждающее шипение Пушистой Хари.

Но я знал теперь всё, что требовалось. У меня было десять минут, и я помчался по дороге к месту, где оставил велосипед. У меня не было времени двигаться перебежками, ныряя за деревья, но я никого не встретил. Впрочем, повезло ему, а не мне.

Велосипед был на месте, и вскоре я уже стоял наготове невдалеке от машины, чтобы начать гонку.

Через пять минут мы тронулись в путь: четверо в машине, а я следом на велосипеде. Никто не включал фары.

Первая часть пути оказалась не очень сложной; они не спешили, и дорога была ровной. Но луна зашла за облако, и мне пришлось держаться совсем близко к автомобилю. Тут мы достигли подъёмами дело пошло хуже. Когда же они свернули на крутую и извилистую дорогу, от велосипеда уже не было толка.