Я продолжал сидеть на стуле, меряя его взглядом и докуривая сигарету; затем я усмехнулся. Я не могу удержаться, когда вижу, что мне грозит нешуточная опасность.

– Вы не являетесь членом Клана – Великой Невидимой Империи?

Последние три слова он произнёс, как будто объявлял команды на состязаниях в поло.

– Нет, не являюсь – ответил я, делая вид, что вытираю слёзы, – я хотел вступить, но... понимаете, я легко простужаюсь. Мне не обойтись без пижамы.

Он не шевельнулся, и я понял, что трачу время, задирая этого типа. Поэтому я сделал шаг навстречу.

– Не пытайтесь меня понять. И не скрывайте печальных известий. Вряд ли вы пришли поболтать. Выкладывайте всё!

Не знаю, дошло ли до него, что я имел в виду, но он сразу и без обиняков перешёл к делу. Надо отдать ему должное – этот парень знал, чего хочет.

– Вы вызвали неудовольствие Клана; нам в Клинтоне не нужны наёмные убийцы. У вас есть двадцать четыре часа, чтобы покинуть город. Двадцать четыре.

– А нельзя двадцать пять? – прощебетал я. – Видите ли, я хотел бы присутствовать на ближайшем собрании Клана, чтобы было проще засунуть вас всех в мешок.

Мне нужно было его завести. И я своего добился.

– Ты меня слышал.

Я видел, как сверкнули его глаза в прорезях капюшона.

– И следи за своим языком. У меня с собой пушка. Мне нужна ровно секунда, чтобы её достать и выстрелить.

И он закончил потоком ругательств, если и не оригинальных, то отборных.

Но теперь он заговорил на моём языке – о пушке и прочем, – и потому я встал и посмотрел ему прямо в лицо:

– Послушай, недоумок.

Светская беседа между нами закончилась.