Внизу я поздоровался с Джимми О’Брайеном, гостиничным клерком. Он был настроен дружески, а его рукопожатие подтвердило, что он не член Клана. Больше в фойе никого не было. Я подошёл к входным дверям и выглянул наружу. И тут я увидел процессию, которую непривычно видеть даже в городишке на дальнем Западе. По улице шли – гуськом, в колонну по одному – трое мужчин; шли прямо по центру Главной Улицы. У каждого с плеча свисала винтовка; но не за спиной, а подмышкой, чтобы одним движением приготовиться к выстрелу.

Впереди шёл мужчина лет шестидесяти, небольшого роста, но крепко сложенный. Двум другим было где-то под тридцать; это были настоящие гиганты.

Кто-то подошёл ко мне сзади; это был Джимми О’Брайен. Конечно, он знал о моих ночных визитерах: он дежурил в фойе, когда они смывались.

– Что это за головорезы маршируют по середине улицы? Тоже из Клана? – спросил я у клерка.

– Нет, – сказал Джимми. – Это Бак Джебин и его сыновья. Единственные в городе, кто открыто не повинуются Клану. Сам Бак Джебин когда-то в молодости угрохал троих. Вобщем, не та семейка, с которой стоит связываться.

Я и сам об этом догадывался, видя, как они топают по улице; серьёзные мужики, все трое.

– Видите ли, – продолжал Джимми. – Бак часто проходился по адресу Клана; в конце концов, к нему стали приходить письма с угрозами. Но он и не думал оставить город. Для начала он предупредил, что пристрелит каждого, кого застанет на своём участке после захода солнца. А стреляет он быстро и метко. После такого предупреждения никто к нему не совался – только продолжали угрожать письменно. Но, смотрите, они идут сюда.

Он резко замолчал.

В следующую минуту они вошли в фойе: первый, второй, третий.

Старик огляделся и направился прямо ко мне.

– Незнакомец! – начал он. – Ты, верно, и есть Рейс Вильямс. О том, что вчера произошло, уже говорят в городе. Дай пожать твою руку. Меня зовут Бак Джебин.