Петр Федорович Чапыга объяснял наши ошибки. Те, кто закурил, получили по три наряда вне очереди.

— Мудаки! Вы бы лучше песню спели! Еще кому такая дурь в голову взбредет, отчислю в пехоту. Куряки, невтерпеж им стало! Я бы понял, если бы к бабе так рвались, как к этой махре вонючей. Смотреть не на что, а они цигарки в темноте раздувают.

— А вы совсем не курите, товарищ лейтенант? — переводя тему, спросил кто-то из ребят похитрее.

— Баловался, а в сорок втором бросил, когда в снайперы записали. Есть спецы, которые ночью специально на огоньки охотятся. Насмотрелся. А знаете, почему от одной спички трое не прикуривают?

— Двое в драку — третий в ср…ку, — тут же брякнул один из нас.

— Сам ты ср…а! Про Англо-бурскую войну слышали?

— Чего-то слышали.

— Я «Капитана Сорви-голова» читал, — выкрикнул я. — В Южной Африке крестьяне-буры за свободу дрались. Метко лупили.

— Ну не совсем крестьяне, — поправил меня Чапыга. — Фермеры. Из негритосов кровь сосали будь здоров. Но стреляли прилично. Даже поговорка такая была. Англичанин прикуривает, спичка зажглась — бур увидел. Второй англичанин прикурил — бур прицелился, третий прикуривает — бур нажимает на курок. И все. Промахивались они редко. А вы чего под трактор полезли?

Неожиданный вопрос был обращен к нам с напарником.

— Хорошее укрытие, — ответили мы. — Разве не так?

Чапыга объяснил, что подбитые танки — укрытие хорошее. Когда не один и не два. А одиночный танк или два — всегда под прицелом у фрица. Если уж рискнул, то сиди неподвижно. Выстрелил и сразу уползай, особенно если танк недалеко от немца находится. Забросают зажигательными, дымовыми минами. Выкурят и добьют.

Лейтенант похвалил обоих удмуртов, что выбрали место, в глаза не бросающееся, и лежали терпеливо. Имена У обоих были какие-то старомодные. Одного звали Парфен, другого что-то вроде Флегонта. Ну, мы его Федей называли.