В этих суровых северных широтах Беринг имел не одну возможность убедиться в высоком мореходном искусстве своего спутника. Чириков вёл пакетбот с такой уверенностью, словно не впервые уже бороздил эти океанские просторы.

Нелегко было Берингу отдать приказание, чтобы «Св. Павел» шёл впереди. Капитан-командор как бы признавал преимущество Чирикова. Но эти преимущества с каждым днём становились все более заметны: Чирикову приходилось убавлять паруса, чтобы дождаться, пока его догонит «Св. Пётр».

Строго выполняя инструкцию, Чириков старался держаться как можно ближе к пакетботу начальника, чтобы в случае какого-нибудь происшествия одна команда могла прийти на помощь другой. И все же 20 июня 1741 года во время шторма корабли разошлись…

Не думал в этот день Беринг, что никогда уже не увидит он ни Чирикова и его быстрокрылого пакетбота, ни Камчатской земли…

Потеряв из виду судно Чирикова, капитан-командор снова сменил курс. В течение пяти суток корабль шёл на юг, затем повернул на восток, через три дня стал уклоняться к северо-востоку. Вскоре мореходы увидели верные признаки близкой земли: на волнах качались водоросли, появились тюлени и морские бобры, чайки, словно указывая дорогу к берегам, летели на север…

Офицеры все чаще обращались к Берингу:

— Следует повернуть на север, господин капитан-командор.

— Нет, мы будем держаться северо-востока.

Приказав на ночь ложиться в дрейф, начальник закрывался в своей каюте и никого не принимал, все время думая о дальнейшей судьбе экспедиции.

А большая земля была совсем близко. Если бы не туман, с пакетбота могли бы увидеть на севере вершины Алеутских островов.

Минуло полтора месяца с того дня, когда корабли вышли в море. Все так же шумел гривастыми гребнями океан, все такой же унылой и сумрачной была его зыбкая равнина, все так же завывал в такелаже ветер, и казалось, что нет и не будет конца этому пути… Но 16 июля над палубой вдруг раздался радостный крик дозорного матроса: