– Отпеты! - Сунцов махнул ладонями вниз. Пояснил: все, кто был в доме Семёновых - старик-пчеловод, обе его дочери, зять и работник - расстреляны.

– Надо вот чего, - с сухой деловитостью сказал Пудовочкин, выплёвывая сердцевину, - объяви на публику, что парнишка был не один, а было их двое. Второй - одинаковый с ним по росту. Сыми с парнишки обувку, пинжачок и дуй по домам: всем парням примеряй. Кому будет подходяще, собирай их на рынок. Кто из родных вякнет - аминь на месте!

Скоро в городе стали раздаваться выстрелы. Пудовочкин вскочил на лошадь и возбуждённо гонял её по Песчаной улице на Ивановскую площадь и обратно - на рыночную. Его ярило предстоящее. Бил лошадь плёткой - пускал вскачь, подымал на дыбы. Она храпела, роняла пену, глаза налились кровью.

Но вот Сунцов и группа конных пригнали десятерых подростков. Пудовочкин подскакал к ним, наклоняясь с седла, заглядывал в лица, казалось бы, без тени злобы, смеялся:

– Павлинами надо быть, хвосты кверху, а вы вон чего - печальные!

Сын путевого обходчика Коля Студеникин спросил:

– За что нас?

– А чего ваш бздун в меня целил? - обиженно вскричал Пудовочкин. - А то вы с ним не одних мыслей!

– А если нет? - Коля не отвёл взгляда.

Пудовочкин - сердясь как бы в шутку - бросил:

– Ну, знать, мне ещё извиняться перед тобой! Дурак ты, что ли?

Он указал плёткой на площадку, обнесённую изгородью: там обычно держали пригнанный на рынок скот; сейчас площадка пустовала. Приведённых загнали на неё.

Прибывал народ. Пудовочкин скакал взад-вперёд по площади, беспокойно похохатывал, повторял: "Ну, попали в меня, а?", "А вот я це-е-ленький!" и: "Кому охота ещё попробовать?" Люди молчали.

Он спрыгнул с лошади, неуловимым движением тягнул из-за спины винтовку. Огромный, кудрявый, он не пошёл - он стремительно покрался к площадке, слегка клонясь вперёд. Ноги несли богатырское туловище, точно воздушное. Десятизарядный "винчестер" выглядел детским ружьишкой в громадных ручищах.