Саму книгу разыскать я не смог, так что до сих пор понятия не имею, на каком основании этот несомненно чрезвычайно ученый сочинитель поместил в Пруссию родину Адама и Евы. На то, что выкладки мейстера Хассе не были гласом вопиющего в пустыне, а вызвали широкий отклик, я нашел указание в воспоминаниях Леона Гозлана. Язвительный, необыкновенно остроумный французский писатель встретился однажды с неким немецким филологом, который прочитал ему лекцию о красоте немецкого языка, эффектно завершив ее тем, что первая супружеская чета, проживавшая в раю, говорила по-немецки.

— Очень может быть, — кивнул Гозлан, — потому-то их оттуда и изгнали…

В XVII веке прошел слух, что в Абиссинии сохранилась в целости библиотека царицы Савской. Кто и когда пустил эту библиографическую утку, неизвестно, но с нею я встречался не однажды. Серьезные научные книги с восторгом сообщали, что папа Григорий XIII (1572–1585) послал двух своих ученых людей в Абиссинию, где они проделали большую исследовательскую работу, результаты которой были записаны. Согласно этим исследованиям, чудесная библиотека библейской царицы действительно существует. Хранится она в монастыре на горе Амара. Основателем ее был царь Соломон, который в каждый из своих визитов к царице Савской одаривал ее ценнейшими рукописными произведениями. О пополнении библиотеки Соломон заботился и позднее. Каждый год он посылал в Абиссинию новые издания. Что до сокровищ библиотеки, то в ней имеются не только все святые книги, но и книги Сивилл. Среди прочих неизвестных Европе книг содержится там и книга Еноха о стихиях и прочих физических явлениях, книга Ноя о математике и церемониях и книги Авраама — запись его философских бесед в дубраве Мамре. Более того, словно для полноты будущей сенсации, царица Савская присовокупила к библиотеке и собственные сочинения, которые все до одного сохранились. И чтоб даже недоверчивые ученые не смогли обнаружить утку, неизвестный мистификатор преподнес ее утопленной в ушате белены: библиотека насчитывает десять миллионов сто тысяч книг, которые написаны на белом пергаменте и заключены в шелковые футляры.