Крепко зажав в руке документы, солдат решительно махнул рукой в сторону хаты, где стояли задержанные.
— Пошли туда! Вы арестованы.
— Дядечки! — жалобно воскликнула Лена. — Отпустите нас!.. Мы не знали!..
— Как же вы сюда попали? — снова недоверчиво спросил солдат.
И тут пришла на помощь до сих пор молчавшая Надя. Она, наконец, придумала версию, оправдывавшую их появление на дороге в Свердлово.
— Нас из Мариуполя вывезли в закрытой машине немецкие солдаты! Да у нас нигде и пропусков-то не спрашивали! — крикнула она и протянула руку, чтобы выхватить документы.
— Но, но! — угрожающе сказал солдат. — А где машина?
— Свернула к Светличному! Вон там мы вылезли, на развилке дорог!.. — Надя махнула рукой в сторону моста.
Солдат посмотрел туда, куда она показывала, и хотя никакой развилки не увидел, всё же поддался горячей убеждённости Нади.
— Дядечки, отпустите! — почувствовав колебание солдат, взмолилась Лена, вынула из кармана сорок марок и сунула их в руку коренастого.
Тот улыбнулся, пересчитал деньги и деловито сказал:
— Мало! Давай ещё двадцать!..
Надя подала ему ещё двадцать марок; солдаты поделили их между собой, и коренастый, с молчаливого одобрения своего сержанта, вернул девушкам документы.
— Идите и больше не попадайтесь! — грубовато сказал он.
Свободны!.. Девушки выбежали из села и спустились в балку, по которой им советовала идти старуха.
Ветер постепенно рассеивал тучи. Солнце припекало. И хотя ногам, привыкшим к тяжёлым яловым сапогам, которые девушки носили в школе, было непривычно легко, однако ссохшиеся на вещевом складе туфли ещё не разносились и стали постепенно натирать пятки.
Наконец Лена не выдержала, сбросила их и пошла босиком. Её примеру вскоре последовала и Надя.
Они всё шли и шли. Казалось, ветер уже доносит до них свежее дыхание моря. Одесса, наверно, близко. И хотя её ещё не видно, но указатели на немецком и румынском языках всё чаще направляют свои острые стрелы в сторону города. Девушки стремились как можно дальше уйти от «точки», куда забросила их судьба в лице штурмана, а ведь он, наверно, вернувшись на базу, доложил, что задание выполнил, и чувствовал себя героем.