– Не сметь мне врать! Я лично тебе жениха сватал!

Мариша даже задохнулась от возмущения. Помнит она того жениха! Не говоря о том, что солдафон, так еще и воображал о себе больно много. И постоянно распространялся, как она должна быть счастлива, если он обратит на нее внимание.

– Он был с усами! И лысый! И старше моей мамы! Вот ей бы его и сватал!

– Много ты понимаешь, он человек ответственный. А наследников нет! Ему молодая жена нужна! Чтобы детей родила!

– Я ему не корова-производительница. Пусть в деревню едет, там девок голодных полно. Глядишь, какая и приглянется.

Дед фыркнул.

– Кого учить вздумала! Ясное дело, давно уж присмотрел.

– Как? – ахнула Мариша, у которой в голове не укладывалось, что на отвергнутого ею претендента мог вообще кто-то позариться.

– Да так! И ребеночек уже родился. Мальчик, крепыш, весь в отца.

– Такой же лысый? Или уже с усами?

– Почему с усами? Какие у младенца могут быть усы? А-а! Понял! Шутишь.

– Шучу. А что мне еще остается, когда даже лысые и старые кавалеры нарасхват идут?

– Да не о нем речь! Я же тебе счастья хотел!

И Мариша неожиданно для самой себя растрогалась. Ну, в самом деле, что она на старика рассердилась? Может быть, он действительно хотел ей помочь. Однако через час, когда дед велел произвести повторную генеральную уборку в квартире (результаты первой его не удовлетворили), а сам отбыл в отделение милиции, Мариша запечалилась.

Вечером также выяснилось, что в квартире теперь введен комендантский час. После десяти вечера из квартиры никто не выходил и не входил. И уж совсем Мариша затосковала, когда оказалось, что на посещение ее подругами тоже наложены ограничения.

– Вот уеду, тогда и успеешь со своими девчонками посплетничать, – проворчал дед.

В ответ Мариша попыталась осторожно выяснить, когда же случится это знаменательное событие. Но могла бы и не осторожничать. Дед был до того увлечен историей своей неожиданно нашедшейся шпаги, что ни о чем другом ни думать, ни говорить просто не мог.