- Полезай, - велел Тисл, оправляя свою потную рубашку. - Черт возьми, жарковато для первого октября. Не понимаю, как ты можешь ходить в этой куртке.
- Я не потею.
- Конечно, не потеешь.
После полумрака закусочной, у Рэмбо болели на солнце глаза, он закрыл их, откинулся на сиденье машины. А когда снова открыл, увидел щит .
С надписью "ВЫ ПОКИДАЕТЕ МЭДИСОН".
Тисл резко остановил машину на щебеночном крае дороги и повернулся к Рэмбо.
- Пойми наконец, - я не хочу видеть в своем городе парней, которые выглядят как ты и у которых нет работы, - сказал он. - А то не успеешь оглянуться, тут появится целая куча твоих друзей - будут попрошайничать, может даже воровать или продавать наркотики. Я и так уж подумываю, не посадить ли тебя за решетку за то неудобство, которое ты мне причинил. Но я так понимаю: парень вроде тебя, имеет право на ошибку. У тебя ум еще не такой развитой, как у людей постарше, на что я и делаю скидку. Но если ты вернешься снова, я оторву тебе задницу. Я выражаюсь ясно? Ты меня понял?
Рэмбо подхватил пакете едой, спальный мешок и выбрался из машины.
- Я у тебя спрашиваю: ты слышал, что я велел тебе не возвращаться.
- Слышал, - ответил Рэмбо захлопывая дверцу.
Тисл утопил педаль газа, и машина рванула с места, метнув в Рэмбо две пригоршни щебенки. Потом круто развернулась, визжа покрышками, и уехала в сторону города, на этот раз не посигналив Рэмбо.
Когда машина скрылась из вида, Рэмбо опустился в придорожную канаву, вытянулся на длинной пыльной траве, открыл пакет с едой.
Черт знает что за гамбургер. Он просил побольше луку, а получил одну чахлую стрелку. Кружок помидора был тонкий и желтый. Булочка оказалась жирной, рубленый бифштекс в ней - жестким.
Запив эту еду кока-колой, он сложил вощеную бумагу от гамбургеров в бумажный пакет и поджег его. Потом растоптал пепел сапогом и рассеял в разные стороны, удостоверившись, что искр нет. Черт возьми, уже шесть месяцев, как он вернулся с войны, а все еще по-прежнему тщательно уничтожает следы своего пребывания - чтобы никто не мог его по ним вычислить.