— Не возьму в толк, как это вышло, сэр. В самолете он нас не видел, это совершенно точно.

— Рассказывайте теперь!

— Да нет же. Мы не отличались от прочих туристов. Такие же пестрые рубашки, джинсы, соломенные шляпы. Полный маскарад.

— О, Господи! — простонал Мэрдок.

— Сидели в самолете отдельно друг от друга. Вышли за ним из самолета. Двое местных агентов контролировали его прохождение через таможню. Когда он сел в такси, продолжали вести наблюдение на машине.

— Ну и?

— Такси внезапно остановилось.

— Хватит! Больше не желаю слушать. Мне ясно, что вы его проворонили, а где и при каких обстоятельствах, не имеет значения.

Простите, сэр. Мы не заметили ничего подозрительного с его стороны.

Мэрдок дернулся, обрывая связь. Он поднял глаза к потолку, словно взывая к высшей справедливости.

— Следующее задание подойдет этому болвану больше. Будет торчать в снегах Исландии. В Рейкьявике.

Только теперь, казалось, он вспомнил о том, что находится в помещении не один, и повернулся к Траутмэну.

— А вы… Разве вы не обещали мне, что он выйдет на связь? Это ваши слова: «Я отвечаю за него!» И кто будет отвечать за него теперь? Как вам понравится, если на вашем полковничьем мундире поубавится мишуры?

— Он выполнит свое обещание.

Траутмэн едва удержался, чтобы не посоветовать Мэр-доку обратить внимание на свой мундир. Мэрдока перекосило.

Что он там выполнит! Он терроризирует население целого города, расстреливает людей, а вы хотите убедить меня, что это пай-мальчик, бой-скаут, которого можно отпустить под честное слово.

Во всем виноват город.

Послушайте, полковник, мы с вами говорим на разных языках. Я отказываюсь понимать вас.

Город! Неужели вы не понимаете? А тому полицейскому не надо было объяснять. Если Рэмбо берется за что-то, он идет до конца.

Только до какого конца! Он устроил тому городу веселую жизнь, а вы, по-моему, с гордостью вспоминаете о его подвигах.