В тот момент, когда Шпеер прибыл в Растенбург, два капитана

— Кто это? — поинтересовался Фосс.

— Так и думал, что ты спросишь.

— По-моему, естественный вопрос, когда видишь здесь незнакомого человека.

— Добавь еще «важную персону». Когда видишь незнакомую тебе важную персону.

— Отвали, Вебер.

— Я тебя насквозь вижу, Фосс.

— Ты к чему?

— Ладно, пошли в тепло, — предложил Вебер, бросая окурок.

— Нет уж, скажи.

— Твоя беда, Фосс… Беда в том, что ты чересчур умный. Гейдельберг, диплом по физике, какого черта ты у нас…

— Слишком умный, чтобы служить в абвере?

— Ты новенький, пока не все понимаешь. Разведчику не стоит лезть не в свое дело.

— Что за чушь, Вебер?! — Фосс с трудом верил своим ушам.

— Вот что я тебе скажу, — с важностью заявил Вебер. — Знаешь, что видит начальство, когда смотрит на тебя или на меня? Оно видит вовсе не нас с тобой, каждого со своей жизнью, родными и близкими и тому подобным.

— А что же они видят?

— Орудие. — И с этими словами Вебер втолкнул Фосса в открытую дверь.

Они вернулись в оперативный штаб. В нескольких шагах от их комнаты, дальше по коридору, располагались личные апартаменты Гитлера; там фюрер принимал министра вооружений и боеприпасов Фрица Тодта. Несколько часов назад с прибытием министра оперативное совещание было распущено, и сейчас, когда молодые офицеры уселись на свои места, те двое, намного их старше и могущественнее, все еще беседовали — если это можно было назвать беседой. Подававший им обед адъютант привык не удивляться глухим паузам ледяного молчания — лишь поскрипывали неуместно деревянные стулья.

Фосс и Вебер занялись делом. Вернее сказать, к работе приступил Фосс, а у Вебера в закупоренном, лишенном естественной вентиляции помещении, как обычно, сразу же разболелась голова. Он то и дело клевал носом и рухнул бы лицом на бумаги, если б судорожное сокращение шейных мышц не вздергивало в последний момент его голову. Фосс посоветовал приятелю лечь в постель. Видно же: мучается человек.