Мне очень не хотелось встречаться со своей разъярённой матерью, и потому купив на последние деньги бутылку «Лимонной» я позорно решил отсидеться у друзей до темноты, чтобы у моей маман времени для чтения нотаций оставался минимум. Соответственно, после такого загула я был не брит, не менял пять дней ни бельё, ни рубашку, да что там, я зубы-то почистил за эти дни всего пару раз. А тут рядом такая женщина! Но, то ли она ничего этого не замечала, то ли ей было на всё наплевать.

Звонок в дверь раздался, когда мы уже с ней целовались. Я позорно вздрогнул, а Вика с чуть насмешливой улыбкой отстранилась от меня и прошептала:

- Не волнуйся, Андрюшенька, он не приедет.

Потом она поправила причёску и решительно двинулась в прихожую. Я сел за стол, и немного дрожащими руками налил себе водки. Ленусик и Митенька целовались напропалую, и, похоже, даже не услышали звонка. Я выпил рюмку и стал прислушиваться к еле слышным голосам Вики и того кто пришёл, потом закурил сигарету и пнул Митеньку под столом ногой:

- Эй, друзья! Пришёл кто-то, харэ сосаться.

Они нехотя прервали своё занятия и посмотрели на меня ничего не понимающими глазами.

- Кто пришёл? – совсем уже разомлевшая Ленусик вытащила сигарету из пачки и сунула её в рот обратной стороной.

- Не знаю, - я перевернул её сигарету и поднёс зажигалку.

- Муж из командировки вернулся, - захихикал Митенька. - Сейчас исключать из комсомола нас будет, за «аморалку».

- Мудак ты! – лично мне было не до смеха. - Охуеть, как смешно!

Я услышал, как захлопнулась дверь, а через минуту на кухню вошла Вика.

- Соседи! Вас там домой требуют, - пропела женщина. - Ленусик, Оленька никак не засыпает. Елизавета Семёновна очень сердиться.

- Во, блин, нигде покоя нет! – Ленусик даже не попыталась встать.

- Ладно, давай на посошок, да пойдём байки-бабайки, - Митенька стал с силой тереть глаза.