Доставленная в ближайшее отделение милиции перепуганная, но невредимая Лара Васильева тоже ничего не могла рассказать. Сначала она упорно молчала и лишь истерически всхлипывала, вздрагивая всем телом. Успокоенная ласковыми голосами взрослых, девочка объяснила, что ничего не знает. Потом Лара вспомнила все же какого-то человека, стоявшего рядом с ней. Он ли ее толкнул под мотоцикл, или кто другой, этого она не могла сказать. Но зато ясно помнила, что у него на ногах были желтые ботинки на толстой белой каучуковой подошве. Совсем как у певца из итальянской кинокартины. Уже дома девочка вспомнила, что когда она поднялась с мостовой, какой-то другой дяденька (у него были тоненькие усики) схватил ее за руку и хотел увести в подворотню. Но дяденьку с усиками сильно толкнули, он выругался, отпустил ее руку, а тетенька, лица которой Лара не запомнила, шепнула ей: «Беги, дура, беги!» Подворотня эта вела в проходной двор.

Участковый уполномоченный из другого района, капитан Петров, случайно оказавшийся на месте происшествия, — он-то и привел девочку в ближайшее отделение милиции — тоже припомнил какого-то молодого гражданина с усиками. Ничего плохого этот человек не делал, а запомнился Петрову лишь потому, что стоял, молча улыбаясь, когда все кругом кричали и толкались. Лицо его капитан Петров толком обрисовать не сумел, — некогда было разглядывать, да и не к чему. Гражданин же этот, заметив рядом милиционера, стал поспешно выбираться из толпы. Наверно, испугался, что могут впутать в неприятную историю.

Вот все, что удалось узнать. По городу поползли разные слухи...

ПЕРВЫЙ РЕЙД

Через два дня после драки на Старо-Невском меня срочно вызвали в районный комитет комсомола.

Мой рабочий день кончился, но у начальника цеха шло совещание, на котором мне обязательно нужно было присутствовать. Пришлось задержаться минут на тридцать.