Антон потянулся к алому островку лососевой икры, да еле успел — водка в рюмке и тост за уходящий год. Потянулся к огурцу — тост за профессора и историческую науку — не пропустить! Откинулся на спинку стула — за дружбу! за будущее! за прекрасных дам! А вот и полночь — выстрел. Ура! «Брызги шампанского» — танцы.

Профессор был уже навеселе и в который раз оправдывался за свой роскошный автомобиль:

— Друзья мои… да мне эта заграничная машина… Разве что сюда ездить, на дачу. Я и водить-то не умею. Негоже, говорит мне ректор, лауреату Сталинской премии в метро ездить. Есть разнарядка на новую машину — нельзя, говорит, отказываться. Ну, я развел руками — деньги же надо тратить…

Антон насытился и поднялся из-за стола. Туман в голове вызвал ощущение приближающегося счастья. Он накинул пальто и вышел на улицу.

Снег искрился под светящимися окнами и переливами уходил в сверкающую голубизну лунной ночи. Алкоголь грел изнутри, и Антон полной грудью вдохнул жгучего морозного воздуха.

За спиной открылась дверь и раздались голоса.

— История — профессия будущего, друзья мои! — воодушевленно говорил профессор.

— Знаем, знаем, Степан Михайлович, — отмахивался Валентин. — История есть наука, которая всех и вся выводит на чистую воду, — повторил он любимую фразу профессора.

— Да, если хотите! Все ошибки человечества она, родимая, в конечном итоге выставляет напоказ, чтобы мы с вами могли проанализировать их и не повторять.

— Холодно, — поежился Валентин и ушел в дом. Профессор снял запотевшие очки и приобнял Антона.

— Эх, Антоша, все-таки счастливые мы люди! А?! — мечтательно произнес он. — Праздник кончится, снова на работу — и ладно. И хорошо!

Он нагнулся, слепил снежок и с силой запустил его в ветровое стекло своего нового автомобиля.