Штрикфельд зачитал:

— «…Где выход из тупика, в который сталинская клика завела нашу страну? Есть только один выход. Другого история не дает. Кто любит свою родину, кто хочет счастья для своего народа — тот должен всеми силами и всеми средствами включиться в дело свержения ненавистного сталинского режима, тот должен способствовать созданию нового антисталинского правительства, тот должен бороться за окончание преступной войны, ведущейся в интересах Англии и Америки, за честный мир с Германией». Кто знает подпись генерала? — спросил он.

«Никогда!» — подумал Антон.

Тут же кто-то предательски толкнул его в спину и нарочито громко сказал:

— Иди, Горин, взгляни! Ты же служил при нем, в штабе!

Антона тряхануло от волнения, и он, не повинуясь своей воле и разуму, медленно, ватными ногами, выволок свое тело вперед. Перед строем, в котором доселе ему было относительно уютно, страшное чувство полной уязвимости охватило его.

— Посмотрите, — повелел ему офицер и протянул лист бумаги.

Антон взял его и, сфокусировав взгляд, различил под машинописным текстом подпись Власова.

— Он? — спросил Кобруков.

— Он, — ответил Антон.

— Даже если это подделка, я все равно согласен сотрудничать с вами, — неожиданно произнес Кобруков и, выйдя вперед, встал рядом с Антоном.

— Это не подделка, — твердо сказал Штрикфельд. — Ну, а вы, господа?

Он пристально оглядел строй. Некоторые смело смотрели ему в глаза, некоторые поверх него в ограниченное бараками пространство, а большинство уставились в каменистую землю под его лакированными сапогами.

Вслед за Кобруковым по очереди шаг вперед сделали еще два офицера.

— Ну же! — подстегнул остальных Штрикфельд, и вперед вышли еще несколько человек, а потом еще. Всего более десятка.

— Сволочи, — тихо прошипел кто-то сзади и смачно сплюнул.