— Здесь наверняка неточные данные, — сказал Барсуков. — Но даже если бы и эту огромную силу удалось собрать воедино и объединить в единый кулак, то она, несомненно, смогла бы повлиять не только в военном, но и в крупномасштабном пропагандистском плане.
— Мне не по душе эти формирования, — отреагировал Антон. — Они стреляют в наших соотечественников, как немецкие солдаты, ибо служат не в РОА, а в частях СС! Ведь они просто служат немцам!
— Мы пока что тоже служим немцам…
— Это-то и ужасно!
— Но я надеюсь, что в недалеком будущем мы будем служить не немцам, а новой России. Представляешь, Горин, какое смятение было бы в рядах советских бойцов, когда они на передовой лицом к лицу встретились бы с миллионом своих соотечественников, которые призвали бы их повернуть винтовки против Сталина!
— К сожалению, это случится только тогда, когда немцы выработают между собой единство по этому вопросу, — ответил Антон. — Но, судя по всему, когда они это поймут, будет слишком поздно.
— Больше оптимизма, мой друг, — отреагировал Барсуков, помахав справкой у него перед носом.
Он достал из ящика стола шнапс и шоколад.
— Дурной тон, — сказал Антон, взглянув на такое сочетание.
— Наплевать! — отмахнулся Барсуков. — Давай выпьем за нашу победу!
Они выпили. Потом еще.
— Ты действительно веришь в наше дело? — спросил Антон.