Протиснувшись сквозь шумную толпу студентов, Антон сразу же столкнулся в вестибюле с Грязновым. Валентин был суров и несколько взволнован.

— Антон Дмитриевич, зайдите ко мне в партком, — сухо произнес он.

— Ты чего так официально?

— Там пришли по твою душу.

— Кто пришел? У меня экзамен через пятнадцать минут.

— Тебя заменят.

— Заменят? Зачем? — удивился Антон, и в груди тревожно екнуло.

Ожидание чего-то плохого нарастало с каждой лестничной ступенькой, с каждым метром длинного коридора, который заканчивался дверью в партком.

Валентин молча пропустил Антона вперед, сам вошел следом и замер у дверей.

В кабинете, у окна, стоял незнакомый человек и курил. Он был невысокого роста, средних лет, в черном, слегка помятом костюме. Лицо его было квадратным, с острым носом, широкими скулами и выступающим вперед подбородком. Черные волосы были подстрижены «ежиком», и это подчеркивало большие оттопыренные уши.

— Вот. Антон Дмитриевич Горин, — доложился Валентин.

— Ага. Очень хорошо, — сказал человек и показал из нагрудного кармана пиджака красный уголок удостоверения. — Майор Скопов. Комиссариат внутренних дел.

Антон резко почувствовал слабость в ногах и опустился на стул.

— Не волнуйтесь, Антон Дмитриевич, — мягко произнес майор и по-хозяйски уселся в кресло Валентина. — Вы, товарищ Грязное, оставьте нас, пожалуйста, ненадолго.

— Да, да, конечно, — как бы очнулся Валентин и суетливо вышел из кабинета.

Майор затушил папиросу и раскрыл канцелярскую папку, лежащую перед ним на столе.

— Я тут посмотрел ваше личное дело, — сказал он и сделал паузу, пристально заглядывая Антону в глаза. — Ваше, мягко говоря, непролетарское происхождение нисколько его не портит. Отличный аттестат, прекрасная характеристика, успехи в науке и общественной работе. Придраться не к чему.