— И зачем только я с ним связала свою жизнь? — вздыхала Галя, ставя на стол кастрюльки и пакеты с домашней снедью. — Рыбу, видите ли, он ловит, этот мальчишка! А как жену любит и сына растит? По радио! Даст раз в неделю радиограмму — и ужасно собой доволен. Тоже мне муж называется.

— Но ведь я хороший! — протестовал Володя. — Внимательный, заботливый и красивый.

— Тоже мне красавец! — Галя хмыкнула и дернула мужа за вечно торчащий парусом хохолок. — Худой, белобрысый, смотреть не на что. Кушай, а то ветром за борт сдует!

Я оставил супругов вдвоем — общество, в котором они больше всего нуждались, — и пошел бродить по судну. Группа матросов переносила с причала на корму бочки, ящики и прочий традиционный морской груз. Мы разговорились.

— Только не пишите, пожалуйста, что мы работаем «с неслыханным энтузиазмом», — попросил один.

— «Не щадя своих сил и с огромным трудовым подъемом», — добавил другой.

— И что у нас «мужественные лица», — вставил третий. — А то к нам как-то заскочил на пять минут корреспондент, а потом накатал такое, что стыдно было смотреть друг на друга.

Я тут же поклялся, что для энтузиазма, подъема и лиц буду искать другие эпитеты. Клятва была скреплена рукопожатиями.

Мне хотелось бы представить вам еще несколько новых моих знакомых, имена которых часто будут встречаться на страницах повести.

Капитан-директор «Канопуса» Аркадий Николаевич Шестаков. Интеллигентный, общительный и веселый человек. У него смуглое, надолго запоминающееся лицо: великолепная черная шевелюра, высокий лоб, очень мягкие черные глаза — мягкие только с виду, потому что капитан, как я впоследствии убедился, человек достаточно твердого характера. Два года назад, в возрасте двадцати четырех лет, он стал самым молодым севастопольским капитаном и до сих пор продолжает носить этот почетный титул. Начальство гордится тем, что сделало такой смелый шаг, и это наводит на размышления. Нынче стоит только на крупный пост выдвинуть молодого человека, как все начинают ахать и сбегаются смотреть на это удивительное явление природы. «Смотрите вы, — шепчутся вокруг, — только бриться начал, в сыновья мне годится, а ишь ты, куда забрался!»