На куске коры, прислоненном к высокому забору, было выведено: «Жилище Синего оленя. Музыкальные инструменты доиспанской эпохи». Же толкнул калитку, обратился к кому-то по-английски и, получив односложный ответ, дал нам отмашку. Территория представляла собой многоярусный сад камней и ветвящихся дорожек-арройо. В глубине участка — каменный дом без окон, а рядом — мастерская под дощатым навесом. Коренастый индеец средних лет, весь в стружке и краске, орудовал рубанком, подпевая мелодичному «зову племени», исходившему из допотопного кассетника. «Знакомься, Луис, это мои друзья…» — «Хелло, амигос!» Беззубая улыбка из-под усов, взгляд с сумасшедшинкой. Предметы в мастерской — один другого диковинней: везде развешены и разложены какие-то обереги, черепа животных. Наполовину ощипанная тушка ястреба валяется на верстаке в соседстве с недоеденным завтраком.

— Располагайтесь, амигос! — пригласил Синий олень.

— Потом, Луис, вечером. Я обещал показать им шахты. Немножко полазаем, а ближе к вечеру заглянем.

— Вечером так вечером, — кивнул индеец, на удивление бегло изъяснявшийся по-английски. — Я своим скажу, чтоб темаскаль приготовили.

Пока мы слонялись по территории бывшего прииска, Же ввел в курс дела: Луис — «куикани», то бишь музыкант, слагатель песен и мастер по изготовлению музыкальных инструментов, для местных индейцев он — культовая фигура. В былые времена «куикани», с малых лет обучавшиеся в специальных школах-интернатах, занимали самое почетное место при дворе владыки. Это было задолго до прихода испанцев, в период расцвета ацтекской империи, когда аппарат государственной власти состоял из трех департаментов: судебного, финансового и музыкального. В XIV веке поэт-правитель Несауалькойотль основал «академию музыки и стиха» в Тешкоко. На дворцовых церемониях, где музыкальное исполнение было обязательным компонентом, неверно взятая нота каралась смертной казнью.