– Вот распродам зависший склад. Не зря же рисковал с этими векселями. Там почти на полмиллиона долларов. Это решит все мои проблемы.

– Финкельштейн хочет пополнить запасы военного склада. Он ищет у кого бы выбрать весь товар с большой скидкой. Знаешь такого?

Андрей кивнул. Начальник службы материального обеспечения Ленинградского Военного Округа, серый неприметный человечек. Несколько лет назад Блайвас устроил с ним встречу. Зашли не с улицы, а по рекомендации серьёзных людей, но Финкельштейн повёл себя, как последний чёрт. К нему обратились за содействием, а точнее, предложили себя в качестве поставщиков на ЛенВО, конечно не бесплатно. Но он, не желая расстраивать тех, кто рекомендовал Блайваса, и вместе с тем не желая ущемлять тех поставщиков, с кем работал, стал юлить и доказывать, будто он, начальник службы закупок, не имеет никакого влияния на закупки. И на победу в тендерах.

У Андрея осталось тягостное впечатление от этой встречи. Уж лучше бы Финкельштейн не размазывал кашу по стене, а прямо сказал, что у него уже есть свои поставщики, которые ему откатывают, и он не собирается их менять.

– Что-то мне не верится, что этот черт станет покупать у нас. Только если совсем нужда припрёт.

Умолкнув, они сосредоточились на еде, так как продолжению разговора помешала неожиданно включенная громкая музыка: пропитанная джазовыми вибрациями электронщина со свингующей перкуссией, надрывающимся саксофоном, чувственным вокалом и прохладным фортепиано.

Глава 5

В музыке хорошо известен феномен вундеркинда, или «маленького Моцарта», когда иной раз ребенок видит впервые в жизни пианино в гостях у родственников, и, стоя на цыпочках, внезапно начинает подбирать по слуху любимую песенку, не зная ни нот ни грамоты вообще. Через пару лет таких детей показывают по телевизору; приглашают на концерты, где маленький мальчик в белой рубашечке или девочка в трогательном платьеце, едва видные из-за рояля, на высоком стульчике играют так, что залы встают.