«Я уже говорил по поводу того, что тянет вниз или не тянет вниз. По поводу ксенофобии. Ксенофобия – это, как правило, проявление неграмотности и отсутствия ясного понимания того, что мы из себя представляем сегодня и куда мы должны двигаться. Но это, конечно, очень комплексная, большая проблема. Я уже публично говорил несколько раз, и здесь хочу повторить: Россия складывалась изначально в качестве централизованного государства, как многоконфессиональная и многонациональная страна. И у нас столетиями, практически на протяжении всего тысячелетия существования России как централизованного государства складывалась особая культура взаимоотношений между различными народами и конфессиями. И это очень большой позитивный опыт».

– Неплохо ты свой старый Геленваген поменял, а, Винц! – сказал Штрум.

– Разгон вовремя деньжат подкинул, ёпта! – откликнулся Блайвас.

– Андрей Разгон настоящий ариец, – улыбнулся Радько.

Марианна внимательно посмотрела на Штрума. Тот пожал своими широкими плечами. Ему, парню с простой биографией, коммерсант Разгон казался человеком неясным и темным. Марианна почувствовала тревожное возбуждение, которое витало в воздухе и которое неизбежно должно материализоваться в конкретное событие.

«…сегодня я заявляю о важности воспитания в борьбе с ксенофобией. Национальный вопрос очень ранимый вопрос. Для России неприемлем тезис о неудаче сосуществования различных культур. Нам нельзя дать себя спровоцировать на рассуждения по поводу краха мультикультуры. Сейчас в Европе на эту тему, на тему краха мультикультуры, много рассуждают. Но если говорить о крахе мультикультуры, то можно уничтожить традиции, а это опасная вещь и в европейских государствах это тоже должны понимать…» – доносилось из динамиков.