— Ну довольно, некогда мне увещеваниями заниматься! — взорвался майор. — Соглашайся, а то враз в резерв фронта отправлю!

Отправка в резерв не сулила Кочергину ничего хорошего. Уж лучше…

— Тут вот пером — топором, — собрал его мысли напористый майор. — В характеристике подчеркнута склонность к штабной работе… В штаб и идете. Почему не решаетесь?

«А ведь не откажешься! — подумал Кочергин. — Уж кому-кому, а мне в резервных частях житье известно. К тому же как узнают, что архитектор, сразу раскрашивать и рисовать засадят, до победы. И отправка отсюда в тыл — беда. Равносильная недоверию!» Так он стал танкистом.

Слегка посветлело, когда, догнав на санитарном автофургоне основные силы теперь своего танкового полка, стоявшие еще на ферме, Кочергин доложил командиру полка о прибытии. Скользнув глазами по его черным петлицам, предусмотрительно лишенным «пушек», подполковник Бережное крепко пожал руку лейтенанту и предложил немедленно явиться к начальнику штаба подполковнику Ванченко для дальнейшего прохождения службы. Здесь, в штабе, Кочергин впервые и познакомился с Мотаевым.

И вот они снова встретились…

— Ну добро! — взял капитан его за локоть. — Пойдем глянем, как у Басова дела идут.

Они подошли к техникам. Заменив разбитые траки гусеницы, те кончали ее натяжку. Мотаев, как показалось Кочергину, недовольно поморщился.

— Нашли дело! — бросил он работающим. — Траки экипажи и без вас заменят. До рассвета поспешите устранить все повреждения машин!

— Подними-ка теперь экипаж! — присвистнул один из техников, вытирая руки концами. — А мы на этой, товарищ капитан, «маску» меняли. Так заодно. Делов-то!..

— Разговорчики! — повысил голос Мотаев. — Будет команда на выход, спрошу за каждую машину. И учтите: немцы в сумерках не бомбили, значит, с рассветом будут. Скоро машины разведу!