Лафе
Как звали того, о ком вы говорите, графиня?
Графиня
Он был знаменитым врачом, мессир, и был вполне достоин своей славы. Его звали Жерар Нарбоннский.
Лафе
Да, это был искуснейший врач. Совсем еще недавно государь вспоминал о нем с хвалою и сокрушением. Если бы наука могла противостоять смерти, то он, с его познаниями, был бы жив и посейчас.
Бертрам
А чем же, скажите, болен государь?
Лафе
У него незаживающий свищ.
Бертрам
Я и не слыхивал о такой болезни.
Лафе
Желал бы я, чтобы и никто о ней не слышал. Так эта девушка - дочь Жерара Нарбоннского?
Графиня
Единственное его дитя; и он поручил ее моему попечению. Ее прекрасное воспитание позволяет мне возлагать на нее самые смелые надежды. Унаследованные ею душевные свойства таковы, что придают еще большую цену ее дарованиям. Ибо если хорошими качествами наделен человек дурной, то похвалы им смешаны с сожалением; это добродетели, вводящие в обман. Ее же достоинства подкупают своей естественностью. Она унаследовала чистоту души и усовершенствовала свои добродетели.
Лафе
Ваши похвалы, графиня, вызвали слезы на ее глаза.
Графиня
Слезы - это рассол, в котором лучше всего сохраняются похвалы девушкам. Всякий раз как воспоминание об отце сжимает ей сердце, рука скорби стирает румянец с ее щек. - Полно, Елена, полно, не плачь. Не то еще подумают, что ты больше выказываешь горе, чем чувствуешь его.
Елена
Да, я выказываю горе, но лишь потому, что чувствую его.
Лафе
Сдержанная печаль - дань усопшим, излишняя скорбь - враг живых.
Графиня
Да, живые арендуют со скорбью и, быть может, доводят ее до излишеств, дабы скорей ее умертвить.
Лафе
Как это следует понимать?
Бертрам
Матушка, я жду от вас напутствия.
Графиня
Прими, Бертрам, мое благословенье.