Но Карл и сам уже понял, что стреляли по ним не ангелы небесные, а истребители прикрытия, которых он сегодня проглядел, занятый невеселыми раздумьями.

Теперь, когда начался воздушный бой, Карлу и его ведомым стало не до разведчика Ту-2. «Мессершмитты» сами стали объектами для атаки краснозвездных «яков», с гвардейскими знаками на фюзеляже.

Оказалось, что даже в тяжкий момент мировой скорби по поводу гибели третьего рейха свои шкуры им были дороже былых идеалов нацизма.

Могучий инстинкт самосохранения заставил Карла потянуть штурвал на «косую петлю» так, что с концов плоскостей сорвались белые шнуры уплотненного воздуха.

Он и его ведомые испытатели выжимали из своих потрепанных «мессершмиттов» все возможное, но слишком тяжелы и неуклюжи они были по сравнению с маневренными «яками».

На третьей «петле» русские достали его ведомых, и 16 летчики, не испытывая судьбу, покинули с парашютами задымившиеся машины.

Теперь над прикрываемым шоссе Карл оставался один.

В верхней точке «косой петли», когда самолет находился вверх колесами, фон Риттен взглянул на землю и увидел, что охраняемая ими колонна войск на шоссе исчезла, накрытая разрывами реактивных снарядов.

Это работали вызванные разведчиком девятки штурмовиков Ил-2.

При виде пламени, охватившего автомашины и танки, Карл не мог отказать себе в последней шутке.

— «Марион», — сказал он Ягвицу, — по-моему, твоих дружков, прежде чем отправить в пекло к дьяволу, неплохо поджарили на земле.

На эту фразу ушло не более пяти секунд, но их оказалось вполне достаточно, чтобы советский летчик прицелился. Сверкнуло пламя, и страшный удар сотряс машину и тело Карла фон Риттена. Но сознание было еще ясное: он понял, что самолет падает, разламываясь, что комбинезон набухает кровью. «Вот и все, — с грустью подумал он. — Какое хорошее было начало, и какой жалкий конец…» А может, еще не все? У него есть парашют, и хватит сил дотянуться до спасательного кольца… Но зачем? Чтобы продлить свою агонию? Хватит… Конец должен быть если не красивым, то во всяком случае не мучительным…