Нравы в «Гитлерюгенд» были как в волчьей стае. Начальниками поощрялся культ кулака и грубой физической силы. Карл, занимавшийся в гимназии боксом, пользовался если не авторитетом, то уважением нахальных юнцов.
«Самоутверждение» его произошло после того, как Карл, бросив вызов, на поединках жестоко избил нескольких юных гитлеровцев, не проявивших к нему должного почтения. Потом было примирение, в честь которого, подражая древним германцам, они пили шнапс из пластмассового черепа, оправленного в серебро. В хмельном задоре, взявшись за руки, ходили мимо еврейских магазинов, скандируя антисемитские лозунги.
Но этот вечер закончился позорно. На Потсдаммерштрассе один из забияк — Руди Шмидт содрал свеженаклеенную коммунистическую листовку.
— Вон еще! — показал на стены домов Карл. Достав ножи, приятели начали соскабливать обращения компартии к германскому народу. Увлекшись, они не заметили, как к ним приблизились несколько крепких парней с кистями и ведерками.
— Смотрите, что гитлеровские сопляки делают! — удивился один.
— Нужно отбить этим коричневым ублюдкам охоту срывать наши плакаты, — сказал рослый парень в рабочей спецовке.
Хуже оскорбить, назвав их, членов «Гитлерюгенд», сопляками и ублюдками, было невозможно.
— Бей красных! — крикнул Руди и, обнажив нож, тут же захлебнулся в клейстере. Высокий парень надел ему на голову свое ведро. Остальные пустили в ход массивные кисти и солдатские ремни с тяжелыми бляхами, против которых были бессильны ножи гитлерюгендцев. Когда подоспели шуцманы, красные исчезли.
Неделю Карл ходил с заплывшим глазом. Другим перепало еще больше. Не сговариваясь, все решили об этой истории умолчать. Уж очень неприглядный вид они имели после потасовки с комсомольцами из «Союза Спартака».