С вершины открывалась вся панорама боя. Скалистый гребень, за которым прятались басмачи, отчетливо просматривался с конечной точки вздыбленной горы.

Инфантьин увидел группу басмачей, бегущих под прикрытием каменного козырька от края обрыва, где пограничник пристрелил Кулая. Огромная, похожая на верблюда, скала нависала над склоном. Басмачи бежали быстро, словно боясь чего-то, и Инфантьин уже подумал, что Лукашов с бойцами поднялся по склону к этой скале, как вдруг заметил тонкую черную змейку на серой поверхности камней.

"Бикфордов шнур", – догадался пограничник. Замысел басмачей стал ясен. У них был динамит, и они решили сильным взрывом сбросить скалу на позиции отряда. Лавина камней могла решить исход боя. Пограничники вынуждены были бы или оставить позиции и отойти под ураганным огнем, или попасть под камнепад.

"Только не торопиться, – уговаривал себя Инфантьин. – Спокойно, как на стрельбах. Только в десятку".

Инфантьин вскинул маузер и прицелился в черный жгут шнура. Выстрелы гулко раскатились над вершиной.

Пограничник увидел взлетевший вверх кусок черного провода и устало прикрыл глаза.

Басмачи перенесла огонь на скалу, на вершине которой лежал Инфантьин. Они не знали, что он один, и стреляли, создавая огневой заслон для отхода.

Инфантьин, не поднимая головы, изредка постреливал из маузера в сторону гребня. Он понимал, как только басмачи поднимутся выше, пули ему не миновать. На голой вершине укрыться негде. Спуститься вниз не было сил.

"Догадается Лукашов поднять отряд по склону? – думал пограничник. – Сейчас бы в самый раз".

И как бы в подтверждение его мыслей еще ожесточенней затакал отрядный "максим", и Инфантьин услышал приглушенное "ура".

Пограничник подполз к краю и поднял голову. Басмачи уходили ущельем, беспорядочно отстреливаясь.