О бомба, бомба, я ненавижу твое чрево, исклеванное стервятниками, искусанное гиенами. Hенавижу твое чрево-кокон, которому никогда не стать мостом между гусеницей и бабочкой. Hенавижу твое развороченное чрево, из которого вываливаются кишки фантастических достижений технического гения человеческой цивилизации...

Мне не довелось слушать "Бомбу" в авторском исполнении. Лишь отрывки из нее в чтении Гинзберга. И с его комментариями. "Помните, - говорил он, что детонатор бомбы шипит на английском языке с американским произношением... Если когда-либо Америке будет отказано в бессмертии, то это отцеубийство совершит ее собственный сошедший с ума сын - водородная бомба!"

Писать "Бензин" в Соединенных Штатах, над которыми, как грязное белье, висела тень Джона Фостера Даллеса, обезвреживать "Бомбу" в Америке с тенью Эдгэра Гувера и электрическим стулом за спиной было небезопасным занятием. Говорят, что саперы ошибаются лишь раз в жизни. Hечто подобное происходит и с поэтами. (И далось же им - на кой черт - это смертоносное "право на ошибку!"). Корсо покидает Соединенные Штаты и перебирается в Мексику. Вскоре к нему присоединяется Гинзберг и Орловски. Hо бежать в Мексику от Эдгара Гувера - это все равно, что бежать от Александра Христофоровича Бенкендорфа на Кавказ. Всевидящие глаза и всеслышащие уши трехбуквенного ФБР - американского "Третьего отделения" не очень-то церемонились с государственныии границами страны, приставшей беззащитным коралловым наростом к бортовой обшивке гигантского корабля "Штат Техас". И вот уже другое судно, не знаю каких там еще пассажирских линий, вновь увозит американского Вийона и Рембо за океан, во Францию...