— Что это еще за средневековье, Аркадий Игнатович? Да мы с вашими шпионскими играми никаких денег не напасемся!

— Никак нельзя было иначе, Самсон Эдуардович, — Телегин отвел глаза и потер лысину ладонью, — они же знали про то, что сигналом для запуска программы массового самоубийства отщепенцев является именно та самая строчка из песни этого, Романа Меньшикова, причем исполненная им самим вживую. Сами это все и разрабатывали. Как же их отпускать-то после этого…

— Надеюсь, это все?

— Все, Самсон Эдуардович, — облегченно вздохнул Телегин, — концов нет, лабораторию на Вологодчине мы зачистили с помощью лесного пожара, там теперь и трава не растет…

— О боже, — Бергамов махнул рукой, — когда же вы избавитесь от своих разорительных военных привычек, Аркадий Игнатович! Мы с вами не в Генеральном штабе, а вокруг нас не Курская дуга. Тоньше надо работать, постиндустриальная цивилизация на дворе!

Еще раз махнув рукой, Бергамов повернулся к Додоеву:

— Ну а вы чем порадуете, Казбек Магомедович? Что у вас по расходам на практическую реализацию проекта?

— Мало хорошего, уважаемый Самсон Богданович! — встрепенулся Додоев, блестя карими глазами. — Большие деньги улетели, и все псу под хвост!

Он вынул из кармана стопку мелко исписанных листков бумаги и разложил их перед собой на столе.

— Вот! — костистый кулак Додоева лег на бумаги. — Все тут!

Он вскочил и принялся считать, загибая пальцы правой руки:

— Двадцать миллионов баксов на покупку заброшенной кинофабрики в Химках и на отступное азербайджанцам, которые сидят на этой территории, это раз. Пятнадцать миллионов на восстановление и на покупку нового оборудования в Швеции и на взятки таможне, чтоб не проводила поставки по документам, это два…