На экране завертелся голубой шар в окружении появляющихся и исчезающих колец, и молодой диктор сказал:

— В начале выпуска мы покажем репортаж о чрезвычайном происшествии в Санкт-Петербурге.

Диктор исчез, а на экране появились черно-белые кадры, сделанные камерой слежения.

— В петербургском банке «Петробабки», — прозвучал голос за кадром, — произошло ограбление. Неизвестная женщина с поясом шахида…

Роман подскочил, облился чаем и впился взглядом в экран, как оголодавший вампир в горло бедной сиротки.

Съемка была некачественной и напоминала быстро сменявшие друг друга черно-белые слайды, но Роман сразу узнал в идущей по коридору фигуре ту самую бесформенную женщину, за превращением которой в молодую красавицу он наблюдал из щели между гаражами.

Потом появилось изображение с другой камеры, и Роман увидел эту же женщину, стоявшую посреди просторного кабинета. Человек в костюме передавал ей какие-то пачки, скорее всего — деньги. Напоследок показали несколько мутных кадров, на которых женщина выходила из банка и садилась в уже знакомый Роману «Москвич».

На экране снова возник диктор, который бодро сообщил, что добыча неизвестных, но изобретательных злоумышленников, использовавших в своих целях несчастную пожилую женщину, составила двести тысяч долларов. И на этой мажорной ноте Роман выключил телевизор.

Уставившись перед собой остановившимся взглядом, он пробормотал:

— Вот, значит, что за девушка…

И он снова увидел перед собой, как в замедленном повторе, изящный жест, которым девушка сняла парик, и ее медленно рассыпавшиеся по плечам каштановые волосы. И легкую улыбку на губах.

— Ага…

Роман вскочил и пробежался по комнате.

Перед его глазами услужливо прокрутился момент, когда девушка небрежно швырнула в салон «БМВ» полиэтиленовый мешок.